[Сила слабых] [ФеминоУкраина] [Модный нюанс] [Женская калокагатия] [Коммуникации] [Мир женщины] [Психология для жизни] [Душа Мира] [Библиотечка] [Мир у твоих ног] [...Поверила любви] [В круге света] [Уголок красоты] [Поле ссылок] [О проекте] [Об авторах] [Это Луганск...]
[Поле надежды — на главную] [Наши публикации]


Татьяна Осоргина
Рябиновый вечер

Страницы:   1  2  3  4  5 

Рябиновый вечер        Здравствуйте, Иван Николаевич!
       С такой просьбой обращаюсь — не посмотрите ли мою подругу? Думаю, что серьёзного там ничего нет, так как внешне Аня цветёт и пахнет. Но как-то не по-доброму её напугали на последнем медосмотре — она работает в детском саду, и осмотр у них регулярно. Нашли что-то в лёгких, погнали к онкологу. Я ей повторяю Ваши слова, что к этому специалисту посылают не только мерку на белые тапочки снимать, но и со всякой ерундой — удостовериться, что на деле-то благополучно.
       Но Анька напугана — аж трясётся. Я ей дам Ваш телефон? За последнюю неделю я ей столько про Вас порассказывала! Только не вздумайте говорить, что всё это преувеличение — нашей семье всё равно с Вами не рассчитаться никогда за всё, что Вы сделали.
       Так посмотрите, не откажете?
       Надежда.

* * * *

       Иван Николаевич, спасибо большое!
       Анька вчера прибежала ко мне такая счастливая — аж с бутылкой шампанского. Говорит, давно с ней никто так по-человечески не разговаривал. И — главное, что всё хорошо...
       Ну, я ж знала, к кому посылать. Сейчас редко у кого так получается: и не сюсюкать, и не напугать.
       Я помню, что оба раза, как вы приходили к нам, — мы-то были очень напуганы. И когда у мамы случилось осложнение со швом после операции. Мы думали, сейчас в больницу придётся, и хорошо, если без заражения крови. И то, что вы ездили к ней так долго, пока всё не зажило. Не надо говорить, что все эти перевязки — сестринская работа. Вы так быстро, красиво всё это делали — все эти бинты, пластыри — молниеносно, ровно, — что я забывала бояться раны. Просто стояла, открыв рот, залюбовавшись.
       А когда с Иринкой приключилось воспаление лёгких, знаете, как разахалась тогда наша участковая докторша, которая до того всё уверяла, что «в лёгких чисто»? Когда она утром прибежала, и сразу поняла, что дело плохо, — она прикинулась, что Иришку едва ли не в первый раз видит:
       — Как у вас за ночь ребёнок потяжелел! Надо вызывать санавицию. Если успеем. Иринка лежит, еле дышит, грудь болит — и её сейчас возьмут, и тоже куда-то увезут, и нас не пустят. И ей там одной будет плохо, а мы, её не видя, не слыша её дыхания, вообще с ума сойдём.
       — Звони Ивану Николаевичу! — это уже мама на грани паники.
       А потом вы и наша участковая были в комнате одновременно. Тихий разговор — двух врачей — не для наших ушей.
       — Почему девочка ещё здесь, а не в больнице? — вы.
       — Родители отказываются.
       — В какой дозе вы назначили...? Вы считаете, что этого достаточно? Сейчас, подождите...
       И уже в коридоре, торопясь, вы, с улыбкой, почти виноватой, что приходится говорить такое:
       — Двухстороннее воспаление легких. Тяжёлое.
       Лекарства привезли сами. Из табуретки и лыжной палки в несколько секунд соорудили капельницу.
       Наша докторша только ахала, слушая хруст ампул, щурясь, читая названия на них, пустых уже, бросаемых в лоток.
       — Боже, какой он смелый!...
       Эти несколько дней сейчас слились в памяти. Мы просто ловили каждый Иринкин вздох.
       Едва ей стало лучше, вы отвезли её в свою хирургию, где сделали снимок, взяли кровь и подтвердили: и диагноз, и тяжесть болезни.
       Это я не напоминаю, просто этого никогда не забуду. И никогда не смогу хоть немного вас отблагодарить.
       А теперь и за Аньку — спасибо Вам!

* * * *

Рябиновый вечер        Иван Николаевич, а я думала, Вы больше не откликнетесь... А Вы просто были в отпуске... Нет, не было какой-то конкретной нужды, просто чего-то так тоскливо стало, захотелось Вам написать.
       Осень только начинается, но уже мало осталось красивого. Дальше потянется она — голая, тоскливая, нудная — с дождями, и дождями со снегом. А пока горит такой «рябиновый вечер», помните песню Вики Цыгановой? И закат горит тоже — и такое смешение цветов в небе: золотых листьев, и алых кистей, и уходящего солнца... А в саду ещё тепло — может, это последнее тепло. И город наш сейчас, как комната. Завтра дверь в неё будет открыта — с порывом ледяного ветра. Но пока ещё притихли и благоухают флоксы, и роскошь георгинов, астр...
       Напишете, как Вы съездили? «Был на юге» — это где?
       Мне море снится...
       Анька, которая недавно вернулась из Абхазии, говорит что тем, кто часто видит море, оно на фиг не нужно.
       «Моё» море — это крымское Рыбачье, бог знает, что стало с ним сейчас! Говорят, понастроили на берегу домики для сдачи туристам, без удобств, так что всё течёт в воду... А тогда, в середине восьмидесятых, когда мы приехали в первый раз, это было... ну просто не бывает на земле так хорошо, и всё.
       «Потому что нельзя быть на свете красивой такой» — Анька говорит, что это настоящая песня маньяка. Вчитайтесь в слова.
       Жильё, которое отец снял для нас, — было одно из худших. Во-первых, далеко от моря. Во-вторых, уйма народу. Из-за того, что людей на пятачке жило более полусотни — был введён строжайший режим. Говорить только шёпотом. Передвигаться беззвучно. В летнем душе мыться бесшумно. Чтобы ночью добраться до уборной — фонарик не включать!
Рябиновый вечер        Плакат с правилами висел у входа. Под № 13 всем желали «счастливого отдыха».
       Комнаты напоминали гаражи — в пристройках, тесные, без окон...
       Но это всё было настолько второстепенно...
       Такого сумасшедше красивого моря я больше никогда не видела.
       Люди загорали непосредственно напротив посёлка. Стоило отойти метров двести — и галечный пляж был уже абсолютно пустынен. Над головой — сухие, почти без растительности, крымские горы, а море — прозрачное, как Байкал, полное водорослей и рыб, как аквариум. Водоросли были тёмно-зелёные, светло-зелёные, красные, вода отчётливо голубая, глубина — большая, и с аквалангом полное чувство парения на высоте...
       Потом подплывает отец — показывает наверх, всплываем, и он ехидненько так спрашивает:
       — Сколько времени?
       Оказывается, забыла и пошла в воду в часах, которые, естественно, тут же сдохли.
       Зелени в Рыбачьем мало, когда возвращаешься к нам, кажется, что здесь любой сад — это просто зелёные водопады, обвалы, ручьи и потоки зелени...
       Зато в Рыбачьем три открытых кинотеатра. И это тоже очень сильное ощущение. Сидишь под меркнущим светом, под загорающимися звёздами, скачет какой-нибудь ковбойский всадник, а за экраном — горная гряда, и так и ждёшь, что всадник сейчас окажется на ней...
Рябиновый вечер        Назад идти по узкой тропке, в полной, абсолютной темноте, только море шумит с одной стороны... И все, кто на сеансе был, друг друга придерживают и подбадривают...
       Это вскоре после того, как утонул «Нахимов» — и думалось, как же им страшно было тонуть в таком чёрном море, в полном мраке.
       А когда я первый раз вышла замуж и на работе купила путёвки в Евпаторию, думалось, что будет так же хорошо — тем более, что мама про Евпаторию много говорила...
       Но Владимир Александрович ещё в поезде запили-с... Коньяку-с...
       В Симферополе таксист сразу попросил:
       — Вы со мной, пожалуйста, разговаривайте. А то я на пути в Евпаторию всегда засыпаю. Такая дорога нудная!
       И верно — выжженная степь.
       Наш пансионат «Жемчужина» ещё год назад был пионерским лагерем.
       Ну как это объяснить... Балкон подвязан верёвками — чтоб не падал. В номере кровати стоят вместо ножек — на кирпичах. Про утюг кастелянша, оглядываясь как разведчик, проверяющий — нет ли хвоста, спрашивает:
       — А кто вам сказал, что он у меня есть?
       Видеомагнитофон в пансионате — вместо включения кнопки — работает от удара кулаком. Может, ещё от пинка ногой, но при мне не пробовали.
       Владимир Александрович с утра покупали-с четыре бутылки марочного крымского вина (это была ещё эпоха купонов, и с рублями мы там чувствовали себя миллионерами). Две бутылки он выпивал до обеда, две — после.
       Это был для него такой общий наркоз, при котором весь отпуск я себя чувствовала свободной женщиной. Только радости от этого — ну никакой...
       Пляж маленький: песок и мутная вода, ни травинки, ни былинки — ни в воде, ни на суше.
       Одни пионеры с двух сторон.
       Я развлекалась, как могла. В первый день разбила крышку на унитазе, уронив на неё флакон с одеколоном, выбила кирпич из-под кровати, и потеряла в песке на пляже ключ от номера.
       Потом оказалось, что есть ещё одно хорошее развлечение: экскурсии.
       В шесть утра мимо пансионата проезжает автобус, забирает народ — и вечером привозит обратно. Пропускаешь и завтрак, и обед, и ужин, но зато впечатлений море.
       Два раза, к сожалению, поехала с мужем.
       Первый раз — до Алупки. Останавливались у Ласточкиного гнезда. Сверху, со скалы, где стоит этот маленький замок, видно — какая чистейшая внизу вода... В самом «Гнезде» ресторан, куда нас не пустили, мотивировав это тем, что на иностранцев мы не тянем, а для всех прочих — только мороженое на заднем дворе.
       Зато в Алупке конечной точкой был дегустационный зал, и вот там... Понятно, да? В группе же много детей, которые не пьют. И все их подносики с 10 рюмками вина, в том числе с «Белым мускатом красного камня», мадерой и прочим — остались.
       И Поздняков рвался их все допить!
       Так стыдно было! Выволакивала за руку, да так, чтобы не бросаться никому в глаза!
       А несколько месяцев спустя... Ну Вы можете представить, чтобы я, мастерски грохнув бутылку о мусоропровод, ШЛА НА ЧЕЛОВЕКА С «РОЗОЧКОЙ» И КРОВАВОЙ ЖАЖДОЙ УБИВСТВА В ГЛАЗАХ? БЫЛО!!!
       А Поздняков дрожал, как дешёвый фраер.
       Второй нашей совместной экскурсией был Севастополь.
       Миленький такой, комфортабельный пароходик «Янина», диснеевские мультики показывали в салоне...
       Смотришь их, всё хорошо, и вроде качки особой нет, а тебе вдруг становится ну так тошно жить... Смотришь, вот ещё человек подымается, и плетётся на палубу, и ещё один, и ещё... Кто сам идёт, кого ведут, а кого уже и несут...
       — Девушка, вам место уступить? Вы чего-то очень белая...
       Мне единственный раз в жизни уступили место, и кажется, я этим воспользовалась, потому что в себя пришла и что-то стала соображать уже при подходе к бухте.
       Севастополь — замечательный! Там везде продают кораллы. В бусах, серьгах, в ветках на подставке. Коралловый мир! Там танцуют дельфины — стоит девушкам в форме типа военной взмахнуть рукой.
       Можно подойти и посмотреть — дельфин стоит глубоко в воде, именно стоит, вертикально, как человек, и видит тебя оттуда, и ждёт мгновения прыжка...
       А самая лучшая экскурсия была в Бахчисарай. И без Позднякова! Там пыльные ханские ковры вековой древности. Продают пакетики с лавандой и розовое масло.
       Потом мы решили, что наша экскурсовод неумно пошутила, показав куда-то под облака, и сказав:
       — А теперь поднимемся туда!
       Но оказалось — правда, и мы полезли. Это был древний город Чуфут-Кале...
Рябиновый вечер        Вот как надо изучать археологию: пройти по этим узким улочкам, заглянуть в пещеры, где люди прятались от врагов, — и это всё становится настолько реальным, когда видишь — камни, сложенные для того, чтобы бросать их, если начнётся штурм.
       Он на огромной высоте — этот город, и когда подходишь к краю — ощущение, что летишь на самолёте — и облака у ног...
       А внизу — вырубленный в пещерах монастырь, ледяной родник, и высокий настоятель, в чёрной рясе, который стоял неподвижно и смотрел на нас, и был так живописен — подол рясы шёл чёрными волнами от ветра, и древние пещеры монастыря за его спиной, и ступени, которым десятки веков...
       А прощание с Евпаторией было в ресторане. Владимир Александрович заказали-с себе, как обычно, штоф водки, а мне рюмку какой-то неправильной мадеры, потому что назад пришлось вести не его, а меня.
       И основной вопрос был мне: если не можешь головы поднять, то как же утром садиться в такси?
       Товарищ Поздняков сказал таксисту:
       — У меня жена вчера перепила.
       Таксист кивнул ему с сочувствием.
       Уже на вокзале Поздняков спросил:
       — У меня остались купоны: где здесь водку продают?
       А я не могу смотреть ни налево — там едят, ни направо — там жуют, ни даже вверх: там голуби чего-то клюют. Мне хреново-о-о!
       В общем, вот такое ностальжи, и очень хочется на море.
       Не замучила я Вас слишком длинным письмом?

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Страницы:   1  2  3  4  5 


Опубликовано на сайте Поле надежды (Afield.org.ua) 5 сентября 2009 г.





Sep 08 2009
Имя: Наталия Антонова   Город, страна: Самара, Россия
Отзыв:
Хорошо написано. Читается легко.
И прочитанное просто как фильм разворачивается перед глазами.

НАПИШИТЕ ОТЗЫВ:
Имя: *
Откуда:
Отзыв: *






[Поле надежды — на главную] [Архив] [Наши публикации]
[Сила слабых] [ФеминоУкраина] [Модный нюанс] [Женская калокагатия] [Коммуникации] [Мир женщины] [Психология для жизни] [Душа Мира] [Библиотечка] [Мир у твоих ног] [...Поверила любви] [В круге света] [Уголок красоты] [Поле ссылок] [О проекте] [Об авторах] [Это Луганск...]