Жила-была писательница.
Проживала она в старом пятиэтажном доме, в маленькой квартирке, окна которой смотрели на раскинувшийся рядом городской парк. В хрущёвке, если одним словом. Писала всё, что только приходило ей в голову: стихи и сказки, фантастику и эротику, любовные истории и политические статьи, и даже, иногда, ужастики. В хорошую погоду, с большим блокнотом в руках, шла она работать в парк, где пару лет назад облюбовала себе прелестный уголок. Старенькую лавочку скрывала от посторонних глаз группа
стражей-тополей, берёз и каштанов с красавицей ивой во главе. А рядом, оживляя декорацию из разноцветных камней, бежал ручеёк.
(По правде говоря, упомянутый блокнот был скорее не блокнот, а альбом, может быть, для рисования, — с твёрдой обложкой и сменными, даже очень часто сменными блоками. Но раз уж хозяйка решила называть его блокнотом, будем так называть его и мы.)
Когда погода была плохая, писательница оставалась в хрущёвке, и там общалась либо с блокнотом, либо со своими друзьями, которых у неё было множество, и которым она читала все свои новые вещи. Друзья понимали её и ценили, иногда критиковали написанное, но чаще
всё-таки хвалили. Каждый раз она переживала рождение этих вещей, следила за первыми их шагами в мире и отпускала, когда подрастут, — словно настоящих детей. А потом с упоением писала новое. Она не задумывалась о том, счастливая ли она женщина, потому что была ею.
А ещё она работала на работе. Потому как писательство у нас не приносит достаточно денег для жизни... И это ничего, что времени там проводилось куда больше, нежели в парке с верным блокнотом, —
ей-то самой казалось, что всё наоборот! А к скучным часам рутины она привыкла относиться, как к тучкам на небосклоне. Тучки пройдут — и с небес опять посыплются солнечные брызги, а чем дольше ждёшь, тем больше радости потом.
К слову сказать, о том, что она писательница, знали только друзья, да
кое-кто из родных. Не все. Даже соседи по лестничной клетке «ничего такого» за ней не замечали. Её уголок в парке
каким-то непостижимым образом был спрятан от людей, и если
кому-то случалось пройти неподалёку, девушка с блокнотом, увлечённо заполняющая страницы, просто не попадала в поле его зрения.
Сначала парк стал ей вторым домом, потом — лучшим другом, а со временем она поняла, что он живое существо.
Они оба любили одно и то же: когда по аллейкам бегали ребятишки, играли с фонтанчиками, рисовали или разъезжали в большущих, но
всё-таки игрушечных авто. И не любили шумных мероприятий с оркестром, или того хуже — пивных посиделок с шансоном, который врубался во всю ивановскую. Парк тогда стоял не дыша, не качая без особой необходимости ни единой веточкой, подобно тому, как насекомое замирает в минуту опасности. А писательница пережидала стихийное бедствие в хрущёвке, только это плохо помогало — звукоизоляция там отсутствовала по определению.
Писательница не любила набирать тексты на компьютере. И только однажды пришла она в парк с ноутбуком, который подарил бродячий художник — с ним она иногда проводила свободные от писательства часы. Ноутбук был куплен после сдачи серии картин, заказанных директором банка для услаждения клиентских взоров. Встречаются же и в банках любители прекрасного... В первый же день полевых, вернее, парковых испытаний ноутбук сломался, и вся многочисленная армия
хакеров-сисадминов, с которыми также водила дружбу писательница, не смогла с ним ничего поделать. И даже определить причину поломки.
А однажды художник пропал. Перестал звонить, перестал приходить в парк — а ведь прежде, чем он смог попадать в то место, где творила писательница, ему пришлось выдержать немалый испытательный срок... Она пыталась дозвониться, но на всех его номерах исключительно приятные женские голоса сообщали о недоступности абонента. Кстати сказать, номера абонент менял столь же часто, как писательница блоки в своём блокноте... Так продолжалось ровно девять дней, а на десятый произошло событие, подобного которому не случалось ни ранее, ни впоследствии.
Писательница сидела, задумавшись, и смотрела
куда-то вдаль, когда совсем рядом прозвучал женский голос: «Можно попросить у вас ручку?» Она обернулась — и увидела странную пару. Рослый белокурый мужчина в совсем простой рубашке — такие, наверное, носили в русских селениях до начала всякой истории. И женщина в льняном сарафане, вышитом, на первый взгляд, тоже русским, но на самом деле индийским узором. Длинные волосы перехвачены обручем с мудрёным рисунком, на руках браслеты, на шее — несколько диковинных бус. На ремне через плечо женщина несла не виданный ранее музыкальный инструмент (индийский —
почему-то подумалось сразу). Интерес писательницы был так велик, что она тут же завязала беседу, совершенно упустив из виду то, что в её заповедную зону
всё-таки как-то проникли другие люди.
А потом были три дня, которые пронеслись по её жизни небывалой доселе круговертью, фантасмагорией, фиестой и феерией. Но всё кончается, и на четвёртый день писательница провожала новых знакомцев дальше в их удивительное путешествие. После чего вернулась в парк, где и были написаны в рекордно короткие сроки: 3 повести, 12 рассказов, 20 стихов, 5 сказок и 2 статьи — о старинной индийской музыке и о бедственном положении областной филармонии.
Как-то раз работу писательницы прервала знакомая мелодия звонка — это объявившийся художник начал долгий рассказ о неожиданной командировке в глухие, не пробиваемые телефонами места. Писательница откинула с лица прядь волос и отправила его ещё дальше... в командировку.
* * * *
Пришёл день, когда в кругу ее друзей произошло очередное пополнение. Выпал случай познакомиться с людьми, которые различными практиками совершенствовали душу и тело. Летом они ходили в пешие походы, а в остальное время собирались у
кого-нибудь дома за чашкой чая, принося с собой печенье и различные сладости. Они не желали ничего достигать в нашем несовершенном социуме, они стремились к просветлению. Но так говорить было слишком громко, поэтому слово употреблялось не часто, да и не в отношении себя, а так... в общем.
Писательнице нравилось принимать в свой круг новых интересных людей, вот и сейчас приняла. Хотя не всё так просто складывалось с новым коллективом: скажем, пристрастие её к любимому блокноту было названо «привязкой», и было посоветовано заниматься всеми сторонами жизни равномерно и гармонично, потому как фанатизм — даже такой благородный, как писательский — до добра не доведёт.
Однажды поспорили, потом забылось, и всё пошло своим чередом. Писательница писала, круг читателей расширялся, а долгожданный момент, когда можно будет жить на гонорары, медленно, но верно приближался. Парк, правда, стоял
какой-то поникший, он будто ссутулился, потупив ветки долу, — наверное,
из-за ранней в этом году осени... Он тихо ронял листья, а писательнице напоминал бродячего художника в тот момент из их невообразимо далекого прошлого, когда она сгоряча обронила: «Ты мне не нужен...» Новые же друзья всё так же раз в неделю собирались за чаем, делились новостями о семинарах, проводимых близкими к просветлению людьми — или уже просветлёнными, кто знает! — и о своих внутренних состояниях, советуясь друг с другом, правильно ли они идут к СВОЕМУ просветлению. (Впрочем, вопрос о том, все ли они понимали под этим самым одно и то же, оставим за скобками. Потому как не знаем.)
Во время таких бесед писательница сидела
где-нибудь в уголке и слушала.
В один погожий осенний день в город пожаловал известный и очень авторитетный в той группе человек. Его семинары стоили больших денег, его визиты были праздниками в подобных компаниях любителей чая. Однажды писательница разговорилась с ним, да не о
чём-нибудь, а о сути её писательского творчества. Которое и было определено как компенсация её неровной, угловатой и со всех сторон негармоничной жизни. Невроза, если одним словом.
— Правда, — успокаивал он, — не одна ты такая. Всё творчество в мире служит для лечения человеческих неврозов и комплексов. Выполняет, так сказать, прикладную функцию. Людям от этого легче становится.
— Так в чём же дело, если у всех так?..
— А не у всех. У некоторых другая система координат. Им нужно не место в жизни найти под стать своему неврозу, а вообще выйти за пределы этого мира. А для этого, хочешь — не хочешь, надо выравниваться. Одно отсутствие семьи чего стоит — а это для женщины, знаете ли... И до тех пор, пока у тебя есть проблемы в земной, материальной жизни, нет смысла говорить о духовности — она не придёт.
Писательница больше не пишет.
Она... как бы это сказать... ищет ответ. Она раздумывает о том, зачем пишут писатели. Зачем рисуют художники, зачем творят люди. И ещё думает о двух позициях — своей и того, весьма уважаемого человека. И о том, счастливая ли она женщина. И о том, почему система координат творческого человека ниже... или как это... хуже, что ли? — системы координат духовного искателя, стремящегося к просветлению. И к выходу за пределы.
(Нет-нет, конечно же, ей ничего такого про «ниже» не говорили! Без сомнения, её все любят и уважают, и вообще, нельзя же принимать так близко к сердцу каждое слово — будь ты хоть трижды писатель!)
И даже думает она о просветлении. Вот, скажем, могли ли Ван Гог, Поль Гоген, другие... аскеты этого мира... достичь Того Самого. Не развивали ведь, не гармонизировали... ну, например, материальную или сексуальную стороны жизни, лентяи.
...Нет,
что-то она
всё-таки пишет. Правда, давно не бывала в парке, да и какой он парк — замусоренный скверик, куда давно не ступала нога работника городского хозяйства. Дома
как-то уютнее. На столе — чашка чая, пузырёк корвалола и ворох бумаг. Да ещё ноутбук —
каким-то таинственным образом он заработал сам, без всякого ремонта. На экране, если приглядеться... полуэссе... полусхема...
полуконспект-цитатник... полу...
какой-то там бизнес... то есть, конечно же, просто план.
Она готовится к новой встрече с этим человеком. Которую назначит ему сама...
когда-нибудь.
Написать автору
Опубликовано на сайте Afield.org.ua (Поле надежды) 22 ноября 2007 г.
Как Иван Иванович с Иваном Никифоровичем личностным ростом мерялись
Nov 25 2007
Имя: Наталия Антонова
E-mail:
URL:
Город, страна: Самара, Россия
Отзыв: Глубокий. вдумчивый рассказ. Много вложено души.
Успеха автору.
Nov 25 2007
Имя: Татьяна Свичкарь
E-mail: tati305@rambler.ru
URL:
Город, страна:
Отзыв: Психологически все, что касается творчества, передано очень верно. "Угадать" так нельзя. Открытый и глубокий рассказ талантливого человека
Dec 01 2007
Имя: Алёна
E-mail:
URL:
Город, страна:
Отзыв: зацепило... но я не перестану писать, хотя проблеми в жизни были, есть и будут. Надо уметь слушать себя, а не кого-то там.
Dec 06 2007
Имя: Machine
E-mail:
URL:
Город, страна:
Отзыв: Это о себе?
Dec 06 2007
Имя: Светлана Дзюба
E-mail: leida@afield.org.ua
URL: http://afield.org.ua
Город, страна: Луганск
Отзыв: Нет, это собирательный образ...
