И бог беды на тонких ножках

[Сила слабых] [ФеминоУкраина] [Модный нюанс] [Женская калокагатия] [Коммуникации] [Мир женщины] [Психология для жизни] [Душа Мира] [Библиотечка] [Мир у твоих ног] [...Поверила любви] [В круге света] [Уголок красоты] [Поле ссылок] [О проекте] [Об авторах] [Это Луганск...]
[Afield — на главную] [Наши публикации]

Это не письмо в бумажном смысле слова: в нём нет страниц. Но звуковым письмом я его назвать вправе. Это — монолог человека моего поколения. Он наш, из самых первых акселератов. Он помнит, как это было: как нас, совсем ещё детей, таскали по взрослым клиникам — от районного эскулапа до профессора от медицины. Искали несуществующие пороки, выдумывали болезни. А только и всего — в мир пришли непохожие — акселераты, ещё не знавшие этого своего имени. Но всегда веровавшие, что именно они — гадкие утята в отечественном птичнике — ещё обернутся белыми лебедями онтогенеза. Теперь нас много таких — взрослых на глаз, но с детским в душе. И этот рассказ — о странствиях детской души взрослого вроде бы человека.

МОЛИТВА ПОЛУСИРОТЫ

     — Знаешь, Господи, я боюсь, что Твоя Книга Книг, на излёте первой половины жизни упавшая нам в руки, так и останется для моего поколения литературным шедевром и кладезем христианской культуры. И только, и не более того. Потому что в ней мы не находим главной для нас притчи — Притчи о блудном отце.
     Единственный известный нам способ не быть преданными никем — не верить никому и ничему. Нам уже пытались подсовывать земных богов — и бородатых, и лысоватых. Но эта кампания нам не подошла — хотя бы потому, что один из них называл своих лучших учеников и соратников не иначе, как «ценным партийным имуществом». А мы не хотим быть имуществом — ничьим и никогда.
     А всё это квохтанье вокруг христианской веры, зачисленной сегодня в штат реаниматоров нашего общества (которому может помочь разве что психиатр), живо напоминает песенку 20-х годов (её мне пела бодрая московская тётушка): «Пионеры — лодыри, своего бога продали, денег накопили — нового купили».
     Господи, у меня нет никаких навыков в разговоре с Тобой, я не знаю ни одной из молитв, хотя верю им — ведь слова их чисты. Но точно знаю, что Душа у меня есть — хотя бы потому, что она всегда не на месте.
     Но что это за вера такая, что делит Душу на чёрненькие и беленькие не после Страшного суда (там хоть объективность), а здесь, на Земле, в храмах своих? Где не пускают дальше порога — дальше взгляд утыкается в аккуратненькую такую табличку: «Проход только для молящихся». То ли ЮАР, то ли обком...
     Прости, да мы к своему домашнему зверью лучше относимся — они живут в наших квартирах на равных.
     Однажды я, недостойный, перешагнул таможенную черту. И тут же меня сильно толкнули в плечо. Оглянулся — старик. Весь трясётся — и столько ненависти в глазах. Не говорит, не шепчет — шипит: «Ты как стоишь! Сложи руки, как отец учил!» Отец! И меня, человека вроде бы крепкого, словно по лицу хлестнули — и вышвырнули из безопасности взрослости — назад, в детство.
     И с тех пор — уже года три — я обхожу тот дом божий стороной. Потому что преданные Тебе рабы Твои жестоки и злы. А Ты знаешь, что это был самый близкий мне храм на Земле? Я ведь бывал почти во всех костелах, церквах и мечетях сёл, городов и стран, где доводилось бывать. А доводилось во многих.
     А знаешь, Господи, мне бы хотелось, чтобы Ты был. Мне очень интересно говорить с Тобой. Я многое узнаю о себе — то, о чём прежде не задумывался, и чувствую себя понятым.
     Знаешь, что пишут наши психологи, эти профессиональные ловцы и трепанаторы человеческих душ, в своих учёных трудах? Что отец в семье — это опора и наставник. Мне хочется посмотреть им в глаза и спросить напрямую: «Вы с какой планеты, ребята? Валяйте, рассказывайте — не расколюсь». А может, даже передам запавший в душу рассказ о самом ярком — года в три-четыре — воспоминании моего ровесника.
     Это когда дивной красоты ваза (наверное, старинной работы) летит через комнату — в голову маме, но «опора и наставник» промахивается, ваза вмазывается в угол печки и разлетается по белому кафелю жуткой красоты водопадом. И потом твой друг живёт с этой печкой «глаза в глаза» всю жизнь — и в пять лет, и в тридцать пять. Переезжать в другую квартиру бессмысленно — в другое детство не переедешь.
И бог беды на тонких ножках

     А вы знаете, товарищи психологи-инопланетяне, как это — всё детство чувствовать себя предателем? Ведь ты не можешь спасти самое доброе и чистое на этой страшной Земле — маму. И как это, когда всегда ты сам себе и опора, и наставник. И строишь себя «от противного». И что уж такое замечательное ты сможешь построить, ты, никогда не видавший идеала — того человека, которого строишь, и не очень-то верящий, что он вообще существует...
     Я не знаю, с чего началась на Земле цепь предательств, — я не историк и не теолог, — но уверен, что первое её звено существовало задолго до рождения Иуды. И эта чёрная цепь всё раскручивается — из поколения в поколение — и калечит, и губит судьбы и души. Но я знаю, что 45 лет идёт в стране Великая водочная война. Что же ты, Господи, не остановишь eё! Война, где все — против всех. Водка ведь не обязательно бутылка, это ценностный ориентир, эквивалент забвения любой ценой. В пьянстве ли, в работе — всё едино. Где дети — как души брошенных собак в пригородных посёлках поздней осенью. Их любили только одно лето. И теперь они бродят стаями, заглядывая в душу любого прохожего: может, может, чудо ещё успеет? Раньше живодёра... Ну когда же, Господи, кончится это, ведь каждый — именно каждый «блудный» отец горькой моей страны, последний забулдыга, совсем пропащий, желает добра и света своему малышу?
     Мне кажется, эта страшная война началась в День Победы в Отечественной — или ещё до неё. Не знаю, что и как было тогда, — но у меня с детства ощущение, что собственная страна предала своих спасителей. Страна, в которую слали американскую тушёнку и ботинки, трофейное кино, а не лекарства и протезы для победителей.
     А сами победители оказались перед нечеловеческим выбором — и в этом нет их вины. Недавно, перебирая родительский архив, заметил текст на обороте красивой немецкой открытки:
     «Дело движется к финалу, Скоро Гитлеру капут, Что же фронтовые жёны Как коровушки ревут?»
     Значит, вещим женским сердцем почувствовали беду. «Фронтовые жёны» — и слова-то такого никогда не знал. Горький подвиг женщин, спасших своих любимых на войне и отпустивших их навсегда — к детям, чтобы не стали маленькие сиротами.
     Господи, да ведь по возрасту так получается, что все жуткие богадельни моей страны в этот год, в этот час, в минуту эту набиты именно ими — святыми и безгрешными, абсолютно никому не нужными фронтовыми жёнами.
     Их предали спасёнными ими — те, кто никогда и никому из детей своих не рассказывал, что, может, и живёт ещё на свете одна старушенция, спасшая их, маленьких, от сиротства.
     И я знаю только один способ прекратить эту цепь вечных предательств — замкнуть её на себе, не отвечать предательством на предательство. Но это чудовищно трудно. И сегодня, когда на корнях Добра разрослось и щедро плодоносит Зло, но, как ни странно, из семян зла пробиваются ростки добра, Господи, если ты есть, дай нам хоть немного мудрости, чтобы понять, где — что. И как можно больше обыкновенного мужества, чтобы не предать своих учеников. Не предать ни иначе, ни точно так же, как предавали нас те, кого мы так долго искали и сами выбрали себе в Учителя.
     Об этом уже сложена то ли притча, то ли сага, то ли новое Евангелие. Мне оно запомнилось так.

ПРИТЧА О ПОТЕРЯННОЙ ДУШЕ

     Рассказывают, что жил на Земле человек со странным прозвищем — странным для коммуниста — Иисус Христос. Блестящий интуитивный психолог, с душой чистой-чистой, белой-белой. Полгорода в беде рыдало у него на груди, и для каждого находилось слово понимающего и действенного добра и совет — разумный и честный.
     Естественно, что Учеников у него были когорты, а Учителем был от Бога. И был он Духовным Отцом для многих, иного никогда не имевших.
     Но однажды пришёл чёрный день чёрного года. Одного из Учеников — может, самого талантливого — накрыла беда. На их профессиональном языке — «попал под танк», и, честно говоря, вытащить его было не в человеческих силах. Не знаю, почему, но, говорят, Учитель солгал на суде — на том, где Ученик пытался добиться правды (хотя это было занятием совершенно безнадёжным). Ученика выкинули с работы (для которой он, собственно, и родился) и вытолкнули из страны.
     И с тех самых пор такой надёжный прежде мир Учеников и их общего Дела начало трясти. Потому что некоторые из коллег стали называть их Духовного Отца «Иисусиком», а Ученики — яро ненавидеть называвших. Учитель был для них всё таким же — чистым-чистым, белым-белым. Пожертвовавшим самым дорогим — лучшим Учеником — во имя спасения их общего святого Дела.
     Прошло несколько лет. И снова пришла Беда. Была какая-то совершенно дьявольская логика в том, что Учитель продал и второго своего Ученика — может быть, самого любящего. Уже с большей пользой для себя, хотя, в общем, тоже недорого.
     В час Предательства Ученику всё казалось: вот сейчас он умрёт, и весь этот ужас кончится. Но это Бог умирал в его душе — и всё не мог умереть. И Ученик простил своего прежнего Духовного отца. Так прощают прощаясь, в память о прежнем Добре, забыть и отступиться от которого невозможно.
     Но на этой горькой Земле только любящие и сумасшедшие прощают своих убийц. И была своя горькая логика в том, что осиротевшего Ученика выкинуло из этого мира реальности в иной мир — бреда.
И бог беды на тонких ножках

     И тот, новый, его Мир прекрасен. Господи, да разве можно остаться нормальным в мире, где Христос распродаёт своих учеников?!!
     У этого человека очень странное помешательство — странное для коммуниста. Ему всё кажется, что Душа его уже отлетела, и нашла настоящего Бога, и теперь навсегда с Ним, и Он не предаст её даже после того, как мир перестанет существовать. И за этим искалеченным человеком нужно всё время присматривать — ведь его всё тянет уйти вслед за Душой, и он изобретает всё новые способы ухода от жизни этой.
     Господи, и это тянется годы, а его прежний Духовный Отец так и ходит по Земле без покаяния. Что же будет с ним на Страшном суде? Господи, ведь его Душа была прекрасна!
     Господи, спаси Души всех отступившихся от нас отцов. Ведь мы простили им на самом страшном — детском, земном — суде.
     Мы простили даже Тебе, оставившему нас так надолго. И знаем, что Ты простишь нам это прощение.

* * * *

     На этот раз не будет не только имени — псевдонима: тайна редакционной исповеди священна.
     Мне, автору размышлений над этими удивительными письмами, вспоминается одна окуджавская строчка.
     «Вce ухищрения и все уловки не дали ничего взамен любви».
     Да, сколько бы мы ни ковыряли пальцем в небе на предмет «А что там?», сколько бы ни проклинали род людской на языке философии, к каким бы теориям мироздания ни прибегали — находится человек, желающий одного: простить Жизни и быть прощённым ею. Да, это вариант не для всех. Для самых духовно сильных. Так давайте сделаем попытку стать ими, уважаемые мои коллеги по незримому колледжу мироздания!..

1991 г.

Написать автору

Опубликовано на сайте Afield.org.ua (Поле надежды) 20 апреля 2007 г.

НАПИШИТЕ ОТЗЫВ:

Все произведения Ренаты Ларичевой, опубликованные на этом сайте:

ИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ ОТ REDTRAM:

Загрузка ...

[Afield — на главную] [Архив] [Наши публикации]
[Сила слабых] [ФеминоУкраина] [Модный нюанс] [Женская калокагатия] [Коммуникации] [Мир женщины] [Психология для жизни] [Душа Мира] [Библиотечка] [Мир у твоих ног] [...Поверила любви] [В круге света] [Уголок красоты] [Поле ссылок] [О проекте] [Об авторах] [Это Луганск...]

МОЛИТВА ПОЛУСИРОТЫ

ПРИТЧА О ПОТЕРЯННОЙ ДУШЕ

* * * *