[Сила слабых] [Модный нюанс] [Женская калокагатия] [Коммуникации] [Мир женщины] [Психология для жизни] [Душа Мира] [Библиотечка] [Мир у твоих ног] [...Поверила любви] [Уголок красоты] [В круге света] [Поле ссылок] [О проекте] [Об авторах] [ФеминоУкраина] [Это Луганск...]
[Поле надежды — на главную] [Наши публикации]



Что сказал косильщик?
Людмила Соловьёва
Что сказал косильщик?
Что сказал косильщик?


Мужчины делятся на три группы: одни охотятся на птиц, другие красят клетку... А третьи открывают её — выпуская птиц!

Святой и бес

Захар относился ко вторым! И готовиться к женитьбе стал с... ремонта. В его квартире заковыристой была даже кнопка звонка. А стены оклеены застывшей пенкой, в которую пакуют видеоаппаратуру! Кухонная была сплошь из книг — хотя ни одной он не прочёл... С утра по телефону доставал вопросом:

Что сказал косильщик?

— Что я сегодня сделал? Гвоздя не забил... — и швырял трубку.

Несмотря на приморский город, его фишкой были гвозди — а не корабли! Закручен винт — день прожит не зря. Тогда довольный Захар лежал на тахте, служа шкипером рыбацкого баркаса — сутки через трое. На досуге неумело писал маслом... Жил в удовольствие, ожидая — когда птица залетит. Вопросы пола решал через окрестных продавщиц. Знал все лавки, но остановился на аптеке.

— Как поживаете? — спрашивала провизорша Оля.

— Зашёл вот пообщаться, — улыбался он.

Ростом был с вершок, но — как и всякий коротышка — с комплексом Наполеона. В других местах его частенько выставляли вон. Он отряхивался и, как Мальбрук, снова шёл в поход. Нельзя сказать, что в его жизни не было любви. Была, но кончилась трагично...

— Она «не давала» и крутила хвостом! — не мудрствуя, объяснял Захар.

Друзья крутили пальцем у виска, но коротышка не скупился на «чекушку» — и его любили. Дверь своей квартиры открывал даже в полночь. Прощал грехи падшим — готовясь стать... монахом!

— Все святые пили и гуляли, — уверял он, — потому и принимали целибат...

И пускался во все тяжкие! Но Птицу Счастья ждал. Сгубила шкипера тонкая натура...

Портовый казанова

— Я — тонкий! — любил повторять он.

И сочинял стихи, скандируя в аптечное окошко. До птицы Олечка не дотянула — была не первой молодости. И даже не второй! Но в стихах разобралась:

— Это вы писали? — только и спросила.

— А кто? — обиделся поэт.

Его улыбка была чуть ли не голливудской, в глазах — цыганский гипноз, и портовый казанова козырял им...

— Надо публиковать! — сказала недоптица.

— Правда, что ли? — удивился тот.

Что сказал косильщик?

И стал диктовать ей стихи по телефону, слать на эсэмэс. Ломая карандаши — она записывала их в тетрадку. Но не сразу! Сперва было эсэмэс с признанием в любви... Или почти в любви.

— Ваши звонки не дружеские, — заметила как-то Оля.

— Я понял, что «лю»... почти сразу, — ответил он.

— Кого «лю»? — глупо уточнила Оля. — Меня?

— Да...

— Не верю! — возразила она.

— Чему? — удивился он.

— Этому «да»...

— Жалко «лю», — сокрушился он, и только.

Тогда она поверила — навсегда и сразу! Они создали страниц двадцать стихов... Тем временем, недоптицу опробовали на предмет любви и забраковали.

— Торс предпочитаю попышней! — сказал Захар.

Она опустила голову, не в силах скрывать горечь. Насчёт собственной внешности не заблуждалась и не стала спорить... Но считала — что его талант всё спишет. А списывать пришлось свою жизнь... Правда, тогда Олечка ещё этого не знала. И искала рифмы — забыв про аптеку.

Город был небольшим. Гудело лето. Про гения услыхал местный литературный клуб... Там не знали, что у Захара всё улетучивается в слова. При ловле птиц он красит клетку, а вместо результата выпускает — будто Змей-Горыныч — дым.

Мобильная дуэль

Литклуб пригласил поэта почитать свой креатив. Ольга отобрала лучшее... И распечатала за свой счёт в интернет-кафе. Поэт ушёл напыщенный с пачкой листков, а через полчаса звонил с плачем:

— Они заперлись в клубе!

— Кто? — удивилась Оля.

— Сволочи! — крикнул он. — Закрылись от меня!

Орал Захар к месту и не к месту... И аптекарша помчалась его вызволять. Он приметил её на аллее за десяток метров. Набрал номер мобильника, продолжая орать в трубку. Они сходились с телефонами, как на дуэли! Её весёлое: «Привет!» — заглушил шум газонокосилки...

И косильщик что-то оглушительно проорал. Скорей всего, обматерил сломавшуюся брейку... Но Захар отнёс его ругань на свой счёт!

— Он злится, — изрек поэт, — потому что я тут... с вами...

Олю коробило, что они так и не перешли на «ты».

Что сказал косильщик?

— Что со мной? — не поняла она.

— Вы старше... — выпалил поэт. — А это стыдно!

— Мы что, занимаемся сексом на траве? — съязвила она.

— Я ухожу! — объяснил он ей, как идиотке.

И с руганью помчался на автобусную остановку...

— Я следом не побегу! — крикнула она.

— Это из-за вас закрыли двери клуба, — обернулся он, — узнали, что я с вами, — и закрыли...

На деле, он просто опоздал! Слишком долго восхищался её рифмами, чтобы отнести в клуб плагиат... И предал — как чихнул! Оля тоже развернулась и ушла. Но едва открыла дверь квартиры, коротышка вновь звонил.

— Успокойтесь и не плачьте, — внушал он, не подумав извиниться! — Зажгите свечу, прочтите молитву...

Словно обидел не он, а кто-то чужой. Впрочем, чужаком Захар и был — поскольку на прямую подлость не тянул. Мог солгать и подвести втихушку... Но внешне соблюдал пристойность!

Морской ребус

Косильщик матерился в конце лета. А осенью в аптеку зачастил боцман, державший в страхе морские катера. После гулянок ему понадобился аспирин. Впрочем, что скрывать — грозу морей тоже влекла провизорша... Росту в боцмане было под два метра, но аптекаршу он побаивался. И вытягивался в струнку, стоило той нахмурить бровь. Она всех держала в строгости, жалея лишь поэта! В тот раз боцман был, как стёклышко. И задал ей загадку.

— Какой масти была золотая рыбка в сказке?

— Сдаюсь, — не стала гадать Оля. — Селёдка?

— Холодно, — огорошил боцман. — Она к старику из Скандинавии плыла...

— ...и паспорт показала, — съязвила Оля.

— Плыла, плыла и выплыла — на боку два глаза! Плоской камбалой оказалась рыбка, а не золотой...

— Как это? — растерялась Оля.

— «Что? Где? Когда?» смотрели? — завершил с триумфом боцман. — Норвежская легенда, а наш Пушкин взял, да и списал...

«Камбала, камбала», — зациклилась Оля после его ухода. Поняв — что речь как будто бы о ней... Или не о ней? Но точно — не о сказке. Плоской камбалой, случалось, звал её поэт — плававший на соседнем с боцманом буксире. Он мог о её прелестях что-то наболтать... Ей мерещилась камбала, ему — косильщик. Но, в отличие от косильщика, боцман был умён. И мог намекнуть — что Оля у поэта... на посылках!

Безумный драйв

Учёные говорят: человеку невыносимо быть объектом. Если в нём не видят субьекта — психика идёт на слом. Оттого и сходят с ума жертвы насилия, что превращаются в объекты... В станок! Объектом не хотела быть и золотая рыбка, вот и уплыла от старика. Может, на такое превращение и намекал косильщик?!

Что сказал косильщик?

Оля разгадала обман, но решила выжидать. Стихи Захара опубликовала местная газета... Он возгордился, перестав отвечать на телефонные звонки... Ссора вспыхнула, когда из-за инфляции поэта сократили!

— Всё — ваша поэзия! — снова орал он. — Задурили голову, и я потерял работу.

— Но ты сочинял и до меня...

— Не знаа-а-а-ю... — клинило его. — Я должен подумать! Может, перестану вам звонить!

— А перестань прямо сейчас, — предложила Оля.

И отключила телефон. Три дня жила на лекарствах — благо они рядом. Ещё три плакалась соседке — что не хочет жить. Неделю бегала на берег моря... Не помогло. Рыдала подружкам так — что вырубался свет... Но Захару ей ни разу позвонить не захотелось! Не звонил и он. Шли месяцы. Жизнь аптекарши рассыпалась на мелкие кусочки. Пришлось собирать и клеить на безумном драйве — бытию не скажешь: «Тпру...» При составлении микстур в аптеке обнаружилась ошибка... И пациент чуть не отдал концы! Оле грозил судебный иск — но больной выжил и не стал жаловаться в прокуратуру. Электрошок был недурным: а коротышке напоследок выплатили несколько окладов. Он жил припеваючи.

— Аптекарша — не Жар-Птица! — изрекал он, выпив с друзьями. — А я — поэт... Меня надо вдохновлять. Я ищу не женщину — а музу!

— Ты прав, Захар! — кивали собутыльники. — Уважаем...

На всякого мудреца довольно... женщины!

И было отчего... Сорил деньгами бывший шкипер, как миллионщик. Компании менялись, в стенах с пенкой находя и стол — и дом! А Олю — будто прокажённую — обходили сторонкой... Прошёл год. Близилась Пасха, и она притерпелась — хотя время не залечивало ран. Никто не умер, а Захар женился, издав виртуальный сборник на Олиных стихах!

Гражданской женой Захара стала корпулентная хозяйка гвоздевого магазина! Теперь его утро начиналось с закручивания винтов, шурупов, вбивания шкантов, стержней, спиц, станин, столбов, перегородок, скоб и скобок... Ввертывания дюбелей и гаек. Поэт не расставался с дрелью сутками, на радость толстенькой супруге!

Оля не роптала...

Что сказал косильщик?

Пока у Захара неожиданно не умерла мать! После похорон он продал «крашеную клетку» — жильё с книгами и пенкой, уповая на супругино богатство... Но она не захотела с нищим жить: вернулась к мужу, с коим не оформила развода. Брошеный всеми, поэт вновь поплёлся к аптеке. Уверенно открыл дверь и, как оплеухой, был отброшен звонким:

— Вон! Здесь для тебя ничего не продаётся! — крикнула Оля.

— Что-что? — удивился коротышка.

— Пошёл отсюда вон, прямо сейчас! — повторила она, нацелив для острастки половую щетку.

При виде «орудия» недо-поэт ретировался:

— Да ухожу я, ухожу...

И, будто рептилия, стал выползать бочком, бочком... Осторожно прикрыл двери и исчез из Олиной жизни навсегда!

Русские своих не бросают...

Накануне Пасхи она торговала, сверившись с рецептом. Отчаялась и перестала верить в чудеса! Пока в пасхальную субботу не открылась дверь аптеки... И не вошёл её бывший коллега Миша Залетаев — в кожаном пальто. А за ним — бывший шеф, попросту Петрович.

— Привет, Ольга! — сказал Миша, подмигнув.

— А вы откуда? — глупо поинтересовалась она.

— Собирайся, девочка, — вместо ответа предложил Петрович. — Пора домой, в Ригу... пора!

Что сказал косильщик?

— А как же аптека? — захлебнулась слезами Оля, лепеча что-то ещё.

— Закрывай лавочку, — прикрикнул бывший шеф, — мы на машине!

Народ в аптеке занервничал. Кто-то бросился звонить муниципалам...

— Это — не грабёж! — осадил Петрович. — Попрошу выходить без паники и по одному.

— А как же... — всё не успокаивалась Оля.

— Хватит, девочка, поехали! — повторил Петрович. — Русские своих на войне не бросают...

Вывел Ольгу и запер аптеку. Размахнувшись, выбросил ключи. А у крыльца шумела весенняя ярмарка, взявшаяся невесть откуда. Румяные лоточницы торговали леденцами и печеньем, пушистой вербой, крашеными яйцами в разноцветной обёртке, ветками мимозы и берёзкой в клейких листках.

К облакам восходил коричный аромат горячей сдобы, испечённой тут же на лотке. А поодаль — на шоссе — жужжал моторами сверкающий автомобиль. Из его окон Оле радостно махали друзья детства! Никто из которых недоптицею её не звал... А она перестала гадать — что сказал косильщик?



Опубликовано на сайте Поле надежды (Afield.org.ua) 18 марта 2012 г.




НАПИШИТЕ ОТЗЫВ:
Имя: *
Откуда:
Отзыв: *



  ПРОИЗВЕДЕНИЯ ЛЮДМИЛЫ СОЛОВЬЁВОЙ НА ЭТОМ САЙТЕ:







[Поле надежды — на главную] [Наши публикации]
[Сила слабых] [Модный нюанс] [Женская калокагатия] [Коммуникации] [Мир женщины] [Психология для жизни] [Душа Мира] [Библиотечка] [Мир у твоих ног] [...Поверила любви] [В круге света] [Уголок красоты] [Уголок красоты] [Поле ссылок] [О проекте] [ФеминоУкраина] [Об авторах] [Это Луганск...]